Архив за месяц: Август 2015

Кто я такой?

Основной вопрос, стоящий перед человеческой расой, заключается не в том, как я выживу, а в том, кем является тот, кто выживает. Я имею в виду — кто я? Kтo я такой? Человек думающий ищет ответа на этот вопрос, умоляет об ответе. И это не пустой вопрос. Это очень важный вопрос, потому что многие люди понятия не имеют, кто они. Я сам не имел ни малейшего представления о том, кто я такой, буквально до недавнего времени.
Когда мне было лет шестнадцать, я думал, что я — это мои волосы. Я действительно верил в это. Я был так уверен в том, что Я — это мои волосы, что, если утром мои волосы не ложились так, как мне хотелось, я бросал расчёску в раковину и отказывался показываться на людях, потому что все увидят, какой я на самом деле.
За прошедшие годы не так уж много изменилось. Иногда я просыпаюсь утром, и мне кажется, что я — это мои волосы.
Когда мне исполнилось восемнадцать, я понял, что я — это не волосы. Я подошел к своему восемнадцатилетию умудрённый жизненным опытом, который я успел обрести. И я сказал себе: «Разве это не безумие думать, что я — это мои волосы? Конечно же, я — это не мои волосы». В восемнадцать лет я знал истину. Я — это моя машина. Я знал, что я — это моя машина, потому что я чувствовал, что другие подростки составляли себе мнение обо мне, исходя из того, какую машину я водил. Однажды моя машина сломалась, и мой отец сказал мне: «Ну ладно, сегодня вечером можешь взять мою. Ты можешь взять мою машину».
И я ответил: «Ты с ума сошёл? Да я под страхом смертной казни не поеду на твоей машине». Я имел в виду, что другие составят неверное впечатление о том, кто я такой, если я буду за рулем отцовской машины.
Мой отец ездил на старье.
Сейчас на старье езжу я.
Грехи отцов должны упасть на головы сыновей.
Но когда мне исполнилось двадцать один, я вырос из всего этого. В двадцать один я стал мудрым. Я кое-что понял и сказал себе: «Подожди, я — это не мои волосы. Я — это не моя машина. Это ведь смешно». В двадцать один я знал истину. Я — это мои женщины.
И должен вам признаться, что я играл в игру «Я — это мои женщины» долгие, долгие годы. Это восхитительная игра. И я знал, что я — это мои женщины. Я чувствовал мысли людей, которые находились в комнате со мной, я чувствовал, что мои собственные мысли менялись в зависимости от того, кто был со мной, кто шёл или не шёл со мной под руку.
Таким образом, я жил, считая, что я — это мои женщины, довольно долгое время. И однажды я проснулся и подумал: «Подожди, не может быть, чтобы я был моими женщинами. Потому что, если бы это было так, то у меня должно было бы быть раздвоение личности». Их было слишком много. Таким образом, я осознал, что я — нечто большее. Кто я? Кто я? Мой ум жаждал ответа.
И потом мне стало ясно. Кажется, мне было тогда под сорок. Это внезапно осенило меня, и я точно знаю в какой момент, потому что мой отец тоже это заметил. Он сказал: «Малыш, наконец-то вырос». Потому что я решил — и все мои действия с этого момента подтверждали это, — что я — это моя работа. Со мной было так же, как и со многими мужчинами в этом возрасте, как, впрочем, и с некоторыми женщинами. И, о Боже, я играл в эту игру на полную катушку. Я — это моя работа. Знаете, во что это вылилось в моей жизни? Это выглядело гак: «Послушай, это моя работа, я должен это сделать, у меня нет выбора: это моя работа».
В конце концов, я очнулся от этого заблуждения. Однажды я взглянул на себя и сказал: «Подожди. Не может быть что я — это моя работа. Меня увольняли семь раз. Но кто же я тогда? Кто я? Я — это не моя работа…»
Затем, наконец, ответ нашелся. «Конечно, я — это не мои женщины, и не моя работа, и не моя машина. Я — это моя семья. Понятно?» Тогда моя мать сказала: «Ну, наконец, он вырос». Потому что я понял свои чувства. Я пересмотрел свои ценности. И я стал играть в игру «Я — это моя семья». Я — это мои дети, и моя супруга, и все, кого я люблю. Именно это и есть Я. И я полностью отдался этой игре.
Я отказался от работы в другом городе — я поступил так ради своей семьи. Я отказался от покупки дома, который мне нравился — потому что он находился в другом округе, и детям пришлось бы менять школу. Я принимал важнейшие решения в жизни, исходя из представления о том, что я — это моя семья.
А потом, когда я однажды пришел с работы, которую презирал, которая вносила в мою жизнь тихое отчаяние, и открыл дверь своего дома, я обнаружил, что мой дом был абсолютно пуст — не было не только людей, но и мебели.
Я помню этот момент очень хорошо. Что-то было не так. Кстати, это чистая правда, я ничего не выдумываю. Я всё помню, словно это случилось вчера. Я открыл дверь — дом был пуст. Моя первая мысль: «О, боже! Нас обокрали!» Но грабители не приходят в дом среди бела дня, чтобы вынести всю мебель. Кроме того, не вся мебель пропала. Я огляделся и… я увидел, что в углу стояла старая стереосистема, которую я принёс в дом, когда мы только поженились, и старый кофейный столик, который я тогда же принес из моей холостяцкой квартиры. И другие мои вещи находились на своих прежних местах. Мои вещи. И я понял, что не вся мебель исчезла.
И только тогда до меня дошло, что случилось. Но я всё же не мог в это поверить. Я бросился наверх, в нашу спальню, и распахнул её половину шкафа. Её одежды не было. Распахнул свою половину. Вся моя одежда по-прежнему была на месте. И только тогда я в полной мере осознал ужасную правду. Грабителем оказалась женщина.
Вы знаете, это потрясающе, что делает ум, чтобы вы не видели то, что прямо перед вами. Мне это не казалось больше смешным. Я спустился вниз, сел на ковер в почти пустой комнате и зарыдал. «Господи, что Ты от меня хочешь? Кто я теперь?»
Понимаете, я думал, что всё это — я. Я думал, что весь этот хлам — это я. И вдруг весь этот хлам исчез. Кто я? Вечный крик человеческой души. Кто я?
Но ответ находится не где-то вне нас. Очевидно, что я — это не люди, и не дома, и не какие-то другие атрибуты жизни. Это я — внутри нас.

Нил Доналд Уолш “О здоровой и целостной жизни”

История про силу человеческого намерения

Тридцать лет назад Билл Такер получил урок веры и не забывал этот урок никогда. Он много раз возвращался к нему, чтобы напомнить себе: Нет ничего невозможного.
Нужно лишь одно.
Вера.
На тот момент Билл лично не продал ни одного дома, хотя имел соответствующую лицензию и служил менеджером в агентстве по продаже недвижимости. Он частенько засиживался в конторе допоздна, чтобы с ним могли связаться агенты, вернувшиеся с вечерних просмотров.
В обязанности Билла входил анализ запросов, и ему почему-то не хотелось лично заключать какие бы то ни было сделки; а тем более упускать их — отсутствуя на рабочем месте.
«Однако десять часов — время позднее для любого офиса, — решил он однажды, взглянув на часы и зевнув. — Пойду-ка я домой. Будем считать, что уже ночь». Но тут он услышал голоса у дверей. «Должно быть, я забыл запереть дверь», — сказал себе Билл и пошел посмотреть, что там происходит.
— Простите, — обратился он к молодой паре, стоявшей в приемной, — офис закрыт.
Это была совсем миниатюрная пара: она — метра полтора ростом, он — лишь немного выше. Позади них стояли два робких малыша.
— Да, но свет-то у вас горит, — заметила маленькая женщина. И мягко добавила: — И вы сами здесь, правда?
— Да, — ответил Билл, — но, видите ли, я — не агент, а менеджер. Я просто ждал запоздавших агентов и совсем уже собирался закрывать контору.
— Мы — Джонсоны: Тед и Эйми. Сегодня же нам нужно купить дом, и вы должны нам помочь, — настаивала женщина.
— А почему именно сегодня, миссис Джонсон? — поинтересовался Билл.
Она вздохнула:
— Потому что завтра нам нужно туда переехать.
Билл едва удержался от того, чтобы утомленно закатить глаза.
— Мадам, это невозможно, — улыбнулся он вежливо. — Прежде всего, если бы вам даже удалось подыскать себе подходящий дом в такое позднее время, мы должны были бы передать ваше предложение владельцу. Зачем нужно дождаться возможного контрпредложения. Затем вы должны обратиться в банк, чтобы он подтвердил вашу платежеспособность. Итак, нам нужно оценить дом и получить поручительство от банка. Так что вы никак не сможете въехать в дом раньше, чем через шесть недель.
«Ну все, по-моему, я объяснил ситуацию достаточно ясно», — подумал менеджер.
Люди никогда не переставали изумлять Билла. Он усмехнулся про себя:
«Неужели она и вправду думала, что может явиться сюда в десять часов вечера и осуществить самые нелепые свои намерения?»
Билл уже открыл было рот, чтобы предложить женщине прийти завтра утром, он представил бы ее агенту, который ей что-нибудь подыщет, но у миссис Джонсон, очевидно, было свое мнение на этот счет.
— О нет, уверяю вас, тут нет ничего сложного. Мы сумеем купить дом сегодня же вечером, — сказала она.
«Ладно, — подумал Билл, — возможно, у них есть наличные на покупку дома. Это, конечно, ускорит процесс».
— Да? И почему же? — спросил он вежливо.
— Потому что я просила Бога, чтобы Он к утру дал нам дом, а Бог никогда не оставляет меня в беде.
— Понятно… Видите ли, даже если бы здесь был кто-нибудь из агентов, уже слишком поздно, чтобы ехать на просмотр.
Но женщина попалась какая-то непонятливая.
— Да, но у вас же есть лицензия, правда? — настаивала она.
— Есть, — ответил Билл, — но я никогда еще не оформлял сделок лично, и недостаточно квалифицирован, чтобы вы могли мне довериться.
— Скажите, вы ведь верите в Бога? Билл снисходительно улыбнулся:
— Конечно. Тут нет никаких вопросов. Но…
— Вы верите в чудеса? — перебила женщина.
— Ну… да… — Билл и вправду пережил в жизни немало весьма удивительных событий.
Миссис Джонсон подобралась, расправила плечи и сказала:
— Послушайте. Сегодня я молилась Богу и просила, чтобы Он дал нам дом… хм, можно мы присядем?
Билл кивнул и указал на пару стульев перед столом кого-то из агентов. Сам он уселся за тот же стол. Женщина продолжала:
— Я попросила Бога дать нам дом, куда мы сможем переехать завтра же утром.
Брови Билла взметнулись вверх.
— Нам негде жить, — сказала миссис Джонсон просто. — Мы думали, что купим дом у одной маленькой старушки в этом городе: она, видите ли, согласилась дать нам кредит. Раньше мы жили в двухстах милях к северу, но мой муж устроился тут на работу, и вот мы собрали вещи и переехали. Когда мы прибыли сюда, выяснилось, что старушка еще в доме. Мы спросили ее, когда она съедет, а она ответила, что и не собиралась оставлять дом. Она полагала, что будет доживать свой век вместе с нами… В общем, бабушка поселила нас в подвале.
Билл слегка присвистнул и покачал головой.
— Очень странная история, — согласился он. За двадцать лет работы в сфере недвижимости он слыхал множество жутких историй, и эта вполне могла бы встать где-нибудь во главе списка.
Миссис Джонсон продолжала:
— Понятно, что мы не можем жить в подвале у этой женщины. У нас ведь дети. Мы стираем вещи в подсобке бензоколонки неподалеку. А сегодня вечером я попросила Бога о чуде, потому что дальше так продолжаться не может. Мы сели в машину и поехали искать открытое агентство недвижимости. И нашли — вас!
Взглянув в окно, Билл увидел их старую потрепанную машину на стоянке.
— И сколько же денег вы готовы заплатить? — он почти не хотел слышать ответ.
— О, у нас вообще нет денег. Последние десять лет Тед не работал. Видите ли, он недавно вылечился от алкоголизма. Приходится все начинать с нуля, но это нелегко. А я работаю неполный рабочий день официанткой.
«Дальше — больше, — подумал Билл. — И каким же это образом они собираются купить дом без денег?»
— И вы содержали семью на жалование официантки? Почему же вы не работали полный день? — спросил Билл вслух.
— Я иначе не могла, — объяснила миссис Джонсон. — Я работаю волонтером в своей церкви. Это для меня очень важно. Но мы кое-как справляемся: это не проблема. Проблема в том, что нам негде жить. Мы, знаете ли, непривередливы и купим самый дешевый дом, какой только сможем найти.
— Почему бы вам в таком случае не снять квартиру? — предложил Билл. — Встаньте на ноги, поднакопите денег и через некоторое время купите себе дом.
— Мы уже снимали квартиру достаточно долго, — отмахнулась женщина. — Пора обзавестись собственным домом. И мы его купим, с Божьей помощью. Смотрите, как Он привел нас прямо к Вам!
«Ну что ж, барышня, в добрый путь, в добрый путь», — скептически подумал Билл.
И все же его заинтриговала непоколебимая вера этой женщины.
«К тому же, — рассудил он, доставая свою толстую папку с предложениями по продаже, — кто я такой, чтобы стоять на пути у ее чуда? По меньшей мере посмотрим, что тут у нас есть», — вздохнул про себя менеджер.
— Ага, вот дом за 54 000 долларов. Это не лучший район нашего города, но цена достаточно низкая. Сколько будет зарабатывать ваш муж на новой работе?
Тут в беседу вступил до сих пор молчавший мистер Джонсон:
— Мне дико повезло, что я вообще нашел работу. С завтрашнего дня я работаю дворником за шесть долларов в час.
Билл смотрел на них с сомнением.
— Негусто, — отметил он, затем взял калькулятор и произвел кое-какие расчеты. — Меньше двенадцати с половиной тысяч долларов в год.
Мужчина кивнул.
— Наибольшее, что вы можете себе позволить при таком заработке, — сказал Билл, — дом за 36 000. Домов за такую цену у нас нет. И даже если бы были, банк потребовал бы вступительный взнос. Все это слишком маловероятно, мистер и миссис Джонсон.
— Но вы же сказали, что верите в чудеса, — спокойно заметила женщина.
— Да, — смиренно улыбнулся Билл, — но я не говорил, что умею их творить.
Посетители только смотрели на него в упор.
«Ладно, — подумал он, — осталось только доказать им, насколько все это нереально».
Он пододвинул к себе телефон и набрал номер агента, которая занималась этим домом за 54 000 долларов.
— У нас есть покупатель, — сказал он, заранее зная исход предстоящих переговоров.
Вначале агент обрадовалась звонку. Билл видел из своих записей, что дом числится в продаже вот уже более года, поэтому в реакции агента ничего удивительного не было. Но когда она услышала предложенную сумму в 36 000 долларов, последовала новая реакция, которую Билл тоже предвидел. Собеседница возмутилась. Пришлось довольно жестко настаивать на том, чтобы агент все-таки передала предложение владельцу дома, напомнив ей, что по закону любые предложения должны быть добросовестно предложены участникам сделки.
Очень скоро агент перезвонила.
— Хозяин дома сделал встречное предложение, — сказала она уже не так раздраженно. — Сорок пять тысяч. Это очень хорошая цена, думаю вам стоило бы ее принять.
— Спасибо, — искренне ответил Билл, — по позвольте мне объяснить ситуацию. У моих клиентов нет ни сбережений, ни серьезного заработка. Им будет очень, очень сложно найти банк, который ссудит им хотя бы тридцать шесть тысяч долларов, не говоря уже о сорока пяти. Мы хотим продолжить переговоры и предлагаем владельцу тридцать шесть тысяч пятьсот.
— Я уверена, что он не примет эту цену, — сухо ответила агент.
— Вы не вправе отвергать предложение, — сказал Билл. — Вам все-таки придется передать владельцу наше контрпредложение. — Он стал понемногу проникаться духом ведения торгов. По меньшей мере, для него это было довольно интересное упражнение.
Через пять минут агент позвонила снова:
— Я передала ваше предложение, и владелец хочет, чтобы я привела вас на просмотр. Мы полагаем, что, когда покупатели увидят дом, они примут нашу цену.
— Не думаю, что они в состоянии, — напомнил Билл.
— На моей памяти случались вещи и поудивительнее, — сказала агент. — Давайте покажем им дом.
— Ла-а-адно, — протянул менеджер и попрощался. Он рассказал Джонсонам о ходе переговоров. Они просто сидели и улыбались. А Биллу даже то немногое, чего они уже добились, казалось неправдоподобным. Конечно, утром эти люди поймут тщетность всех своих усилий, но что поделаешь, такова уж специфика работы с недвижимостью: без разочаровании тут не обходится. Эти Джонсоны хорошие люди, и он готов работать с ними до тех нор, пока они не увидят свои перспективы в реальном свете.
На следующее утро по пути на просмотр Билл уныло представлял себе, как, скорее всего, будет выглядеть жилище. Ведь это — самый дешевый дом на рынке, и расположен он в самом паршивом районе города. Дорога была вся в выбоинах. Вокруг — брошенные машины и запущенные газоны. Тормозя возле невзрачных ворот, Билл вздохнул.
Агент уже ждала. Возле нее стояли Джонсоны, и глаза их светились надеждой. Билл боялся даже представить себе, как печальны скоро станут их лица. Он порадовался, что по долгу службы ему обычно не приходится непосредственно участвовать в процессе купли-продажи и иногда невольно приносить людям разочарование.
Когда агент распахнула ворота, у Билла просто перехватило дыхание. Домик выглядел очень мило! Мистер и миссис Джонсон широко улыбнулись. Красно-белый особняк с мансардой, все окна забраны ставнями. Они вошли через парадные двери. Пол застелен хорошим линолеумом, поверх лежат новые ковры. Все деревянные части опрятно выкрашены, на небольшой кухоньке — новая сантехника и кухонный гарнитур. Да и вообще, все комнаты безупречно чисты и обставлены новой мебелью, которая продается вместе с домом. Просто сокровище!
— Покупаем! — радостно воскликнула миссис Джонсон.
— Отлично. Тогда поехали к владельцу и продолжим наши переговоры, — улыбнулась агент.
И вот маленький караван отравился из этого трущобного квартала в уютный пригород. Остановились возле обширного ранчо. У парадной двери их встретил человек-медведь в джинсовом комбинезоне.
— Добрый день. Меня зовут Джорж Рокуэлл, — тепло приветствовал он посетителей и провел их в светлую уютную кухню, где его жена как раз наливала всем кофе.
Когда все расселись, мистер Рокуэлл посмотрел мистеру Джонсону прямо в глаза:
— В чем дело, мистер? Почему вы не хотите купить своей семье пристойное жилье за разумную цену?
— Видите ли, сэр, — начал мистер Джонсон, опустив взгляд в чашечку, — я-то хочу, но мой агент говорит, что на большую сумму мне рассчитывать не приходится. — Напор Рокуэлла явно смутил его. — Понимаете, я недавно вылечился от алкоголизма, а до этого десять лет сидел без работы. Но теперь я уже не пью и получил работу на фабрике Харнишфегера.
Мистер Рокуэлл был явно изумлен.
— На фабрике Харнишфегера! Хм, а кто Вас нанимал?
— Славный такой парень по фамилии Роджерс. Чарли Роджерс.
Рокуэлл встал и протянул Джонсону руку:
— Все. Я продаю Вам дом за тридцать шесть с половиной тысяч!
Билл едва не захлебнулся своим кофе.
— Простите, — вмешался он, едва восстановив дыхание, — но мы даже не уверены, что сумеем найти банк, который предоставит моим клиентам кредит.
— Нет проблем, — был ответ, — я сам даю им кредит.
— Мистер Рокуэлл, — продолжал Билл, — у вашего покупателя даже нет определенной специальности.
— Мистер Такер, чьи интересы вы тут представляете? — спросил владелец дома. Затем его голос смягчился.
— Видите ли, я недавно ушел на пенсию. А до этого тридцать шесть лет проработал начальником эксплуатационной службы на фабрике Харнишфегера. Пятнадцать лет назад ко мне пришел бывший алкоголик Чарли Роджерс. Я решил дать ему шанс, и он оказался хорошим работником. Если мистер Джонсон устраивает Чарли, то он устраивает и меня. И я отдам ему свой дом за приемлемую для него цену прямо здесь и сейчас!
Два агента смотрели друг на друга ошеломленно. Хозяйка налила гостям по второй чашке кофе, и Рокуэлл стал рассказывать им историю дома, который скоро должен был перейти во владение четы Джонсонов. Как оказалось, этот особнячок был очень дорог сердцу человека-медведя.
Дом выстроил его отец, и Джордж Рокуэлл жил там с самого детства, женился, растил детей. Он лично сделал ремонт. Его жена выбрала новую мебель и ковры. Единственная причина, почему Рокуэллы в конце концов решили сменить жилье, состояла в том, что у них возникла необходимость вложить деньги во что-то более существенное, во что-то, что сможет принести большую отдачу в будущем. Их сын страдает синдромом Дауна, и нужно, чтобы после их смерти у него остался надежный источник существования.
Джонсоны так и сияли oт счастья. Сидя в струящихся через окна лучах утреннего солнца, Билл почувствовал, что от подступающих слез у него чешутся уголки глаз. И почему-то потекла тушь на ресницах его коллеги.
— Мы можем переехать сегодня же? — с надеждой спросила Эйми Джонсон.
Рокуэлл достал из кармана своею комбинезона ключи и вложил их в руку миссис Джонсон.
— Добро пожаловать! — сказал он. Маленькая женщина взглянула на Билла и подмигнула ему. Он подмигнул в ответ.
«Так вот, оказывается, каково это — продавать дома: да и вообще жить, — подумалось ему. — Чудеса без перерыва, да и только».

Нил Доналд Уолш Моменты Благодати

Как услышать Бога?

Слушай Меня в правде своей души. Слушай Меня в чувствах своего сердца. Слушай Меня в спокойствии своего разума.
Услышь Меня повсюду. Когда бы у тебя ни возник вопрос, просто знай, что Я на него уже ответил. Затем открой глаза и посмотри на мир. Мой ответ может быть в статье, которая уже опубликована. В проповеди, которая уже написана, и ты скоро ее услышишь.
В фильме, который сейчас снимается. В песне, которую только вчера сочинили. В словах, которые тебе вот-вот скажет любимый человек. В сердечности нового друга, с которым ты в ближайшее время познакомишься.
Моя Истина в шепоте ветерка, в журчании ручейка, в раскате грома, в легком стуке дождя. Это и запах земли, и тонкий аромат лилии, и тепло солнца, и манящая красота луны.
Моя Истина (и самая надежная помощь тебе в час нужды) грандиозна, как ночное небо, — и проста, непротиворечива и доверительна, как лепет младенца. Она громка, как стук сердца, — и тиха, как дыхание, совпадающее с Моим.
Я не оставлю тебя, Я не могу тебя покинуть, потому что ты — Мое создание и Мое творение, Моя дочь и Мой сын, Мой замысел и Мое…
«Я».
Так позови Меня, когда бы и где бы ты ни оказался отделен от покоя, который есть Я.
И Я там буду.
С Истиной.
И Светом.
И Любовью.

Уолш Нил Дональд. Беседы с Богом. Необычный диалог. Книга 1

Функции души, разума и тела

Функцией души является указать свое желание, а не навязать его.
Функцией ума является сделать выбор из его возможностей.
Функцией тела является осуществить этот выбор.
Когда тело, разум и душа творят вместе, в гармонии и в единстве, Бог проявляется во плоти.

Уолш Нил Дональд. Беседы с Богом. Необычный диалог. Книга 1